Если стратсессия закончилась ничем, дело может быть не в нехватке идей. 20-минутный опрос покажет, кто из руководителей готов к изменениям, а кто их тормозит.
Стратсессия закончилась ничем: запрос НИИ
«Стратсессия по выходу из кризиса закончилась ничем – новых идей и планов не создали, только переругались. Мы что-то делаем не так? Помогите как внешний модератор».
Такой запрос пришел от большого НИИ, лидера научных разработок одной из промышленных отраслей страны.
Интересно, почему умнейшие люди, ученые с мировым именем, всю жизнь создающие инновации, так и не смогли сформулировать антикризисный план действий?
С главным заказчиком, новым генеральным директором, решили, что для подготовки стратсессии опрошу участников индивидуально.
В течение дня по очереди встретился с топ-руководителями и управленцами среднего и младшего звена (руководителями отделов, проектов и лабораторий).
Хотелось понять специфику отрасли, Института и его проблем, прояснить, как распределены лидерские роли, на какие неформальные группировки поделен коллектив, и, в принципе, насколько готовы участники к генерации новых идей.
Диагностика высветила два тренда.
Наблюдение 1
На вопросы о проблемах, например,
«Какие внутренние и внешние факторы сдерживают развитие Института?» / «С какими трудностями и проблемами вы и ваше подразделение сталкиваетесь в работе?»
руководители высшего звена отвечали подолгу, аргументированно и даже с каким-то видимым удовольствием. Некоторых было сложно остановить.
«Плачевное состояние», «неконкурентоспособность», «нет денег», «ветераны и молодежь говорят на разных языках», «бюрократия», «экспериментальная база требует модернизации», «теряем людей», «целей нет», «НИОКРов не дают», «нет опытных предприятий»…
и еще десятки разных проблем и сдерживающих факторов были озвучены в интервью.
А на вопрос о возможностях: «Какие возможности для роста компании вы видите в ближайшем будущем?» –от топов не было ни одного ответа.
Руководители младшего и среднего звена, наоборот, на вопросы о возможностях отвечали довольно развернуто и сразу сформулировали несколько конкретных идей.
Наблюдение 2
В качестве отрицательных факторов, играющих против Института, ветераны дружно назвали действия государства:
«Нас прекратили финансировать, требуют зарабатывать самим».
На вопросы же о возможных решениях
«Какие у вас есть предложения по выходу из кризиса?» / «Какие инициативы или проекты могут помочь преодолеть кризис?»
отвечали похоже:
«Государство должно вернуть нас под крыло, наука не может зарабатывать сама».
«А что мы можем, всю жизнь работали на государственные деньги».
Повторю – полтора десятка руководителей высокого уровня, вплоть до замов генерального, не смогли сформулировать НИ ОДНОГО конструктивного предложения в зоне своей ответственности.
При этом «молодежь» (руководители отделов, проектов, лабораторий) сразу дала несколько конкретных идей, как Институт может начать зарабатывать сам, опираясь на внутренние ресурсы и не отходя от основной специализации.
Вывод лежал на поверхности.
Этот состав топов настолько привык работать по-старому, что в привычной обстановке новые идеи у них просто не рождались.
Кроме того, многолетняя привычка работать под крылом государства привела к атрофии ответственности за свои решения.
Стоит ли удивляться, что первая стратсессия не дала результата?
Конечно, оказавшись в группе для мозгового штурма, любой топ начинает управлять обсуждением.
Почти уверен, что в процессе прошлой (неудачной) сессии идеи молодых сотрудников критиковали как непродуманные и нереальные, и это привело их к полной пассивности.
Своих же конструктивных идей, как показала диагностика, у топ-менеджеров не было.
Это классическая ловушка: давление должности есть, а понимания, как решать сложные проблемы, нет. Остановить чужую идею топ может одним словом. Предложить свою – не может.
У молодых руководителей ровно наоборот: идеи есть, а веса в иерархии нет.
Вот и результат:
«Новых идей не создали, планов не построили».
Новую стратсессию мы спланировали по-другому.
Всех топов собрали в одну группу, дали ей звучное название «Спецназ Института» и объяснили, что ожидаем от нее самых прорывных идей.
«В вашей группе – лидеры Института, покажите молодежи, как надо создавать идеи».
Условную «молодежь» распределили в три других группы.
Обратите внимание: мы не запрещали топам доминировать и не уговаривали «дать слово молодым». Давление вызвало бы только сопротивление. Мы дали новую задачу – доказать лидерство не должностью, а идеями и проектами.
В этом и разница между давлением и авторитетным влиянием: давление заставляет людей подчиняться, влияние меняет их поведение так, что они сами этого хотят.
А далее была двухдневная серия мозговых штурмов, где сотрудники выявляли, анализировали и решали конкретные проблемы и задачи организации.
Быстро началось соревнование, группы стали конкурировать количеством и качеством идей, было много оооочень энергичных дискуссий, споров и смеха.
Участники наконец смогли «снять галстуки» и всерьез, без оглядки на иерархию, обсудить самое важное.
Бизнес-результат сессии. К финалу коллектив пришел с несколькими десятками идей и планом антикризисных изменений – от кадровой политики до новых продуктов, услуг и рыночных ниш, в которых компетенции Института должны быть востребованы на коммерческой основе.
Это, собственно, и было основной целью стратсессии.
Чтобы понять, кто из руководителей готов к изменениям, а кто сейчас может их только тормозить, можно задать (индивидуально!) такие вопросы:
Какие внутренние и внешние факторы сдерживают развитие компании?
С какими трудностями и проблемами вы и ваше подразделение сталкиваетесь в своей работе?
На какие сильные стороны и компетенции компании можно опереться, чтобы выйти из кризиса?
Какие возможности для роста компании вы видите в ближайшем будущем?
Какие инициативы или проекты могут помочь преодолеть кризис?
Какие у вас есть предложения по выходу из кризиса?
На эти вопросы уходит 20-30 минут разговора с каждым руководителем.
Думаю, внимательный читатель узнал вопросы о сильных и слабых сторонах, возможностях и угрозах из классического SWOT-анализа.
Кроме готовности руководителей к изменениям, такой опрос помогает понять:
специфику отрасли, компании и её проблем;
как распределены лидерские роли;
на какие неформальные группировки поделён коллектив;
насколько участники готовы к генерации новых идей.
Диагностично не только содержание ответов, но и их соотношение, баланс.
Если управленец долго и увлеченно говорит о проблемах и угрозах, а на вопросы о возможностях и вариантах решений молчит, – скорее всего, быть инициатором и проводником изменений он сейчас не сможет.
Если на вопрос «Какие у вас есть предложения по выходу из кризиса?» он отвечает «государство должно», «руководство должно», «рынок должен» – личная ответственность оставлена за дверью.
Психологи называют это внешним локусом контроля (термин Джулиана Роттера), и для руководителя любого уровня это очень тревожный звоночек.
Ведь тот, кто отвечает «государство должно», добровольно отказывается от собственного влияния на ситуацию.
Но диагностика – только половина дела. Важнее, что вы сделаете с её результатами.
Если после опроса просто собрать всех в одном зале, повторится первая сессия: топы возьмут обсуждение в свои руки, а молодые замолчат.
Поэтому в этом конкретном случае мы дали топам особую роль и превратили иерархию в соревнование.
Справедливости ради
В описанной стратсессии руководители высшего звена, вынужденные конкурировать с молодежью на равных, внезапно для гендиректора (да и, кажется, для самих себя) тоже выдали достойный результат в виде серии идей и проектов.
Таким образом, эффективно организованная антикризисная стратсессия может решить не только прямые задачи – генерацию идей и планирование, но и стать первым шагом «организационной психотерапии» для потерявших запал топ-менеджеров.
Они не просто выдали идеи, а вернули себе мотивацию, авторитет и влияние.
Важно ли это во время кризиса? Риторический вопрос.
А как у вас: на стратсессиях больше говорят о проблемах или возможностях?
Отправляя данные вы подтверждаете пользовательское соглашение