Средняя IT‑компания росла по выручке, но теряла людей: выгорание, текучка на ключевых позициях, перегруженные руководители. HR усиливал адаптацию и мотивацию, но эффекта не хватало. Ситуация изменилась, когда в профиль оценки добавили рациональность как компетенцию и перестроили найм, нагрузку и работу руководителей. Рассказываем, как это помогло стабилизировать команду.
Компания из сферы цифровых сервисов за три года удвоила выручку и расширила продуктовую линейку.Снаружи картина была успешной: активный рост, новые клиенты, сильный спрос.
Внутри HR‑команда фиксировала другое:
повторный найм на одни и те же позиции по несколько раз в год;
выгорание ключевых специалистов и руководителей среднего звена на 6–12 месяце работы;
постоянные жалобы на «вечный аврал» и «темп, который нельзя выдержать».
Формально всё выглядело правильно: описания вакансий, воронка подбора, онбординг, программы обучения.Однако метрики текучки и перегрузки не улучшались, а отдельные команды жили в режиме хронического стресса.
Как и многие, компания сначала пошла по привычному пути:
усилила адаптацию: онбординг, наставники, первые 90 дней под особым вниманием;
запустила тренинги по стрессоустойчивости, управлению временем, эмоциональному выгоранию;
добавила инициативы по вовлечённости: регулярные встречи с руководством, опросы, внутренние мероприятия.
На короткой дистанции это давало эффект: сотрудники благодарили HR, стало больше обратной связи, вовлечённость по опросам подрастала.Но через полгода-код всё возвращалось: повторные увольнения на одних и тех же ролях, перегруженные руководители, запросы «дайте ещё людей, команда не тянет».
Становилось очевидно: мы качественно поддерживаем людей, но не меняем саму систему нагрузки.
На одном из стратегических обсуждений HR‑директор сформулировал простую мысль:«Мы много делаем для того, как люди чувствуют себя в системе, но почти не работаем с тем, как устроена сама система. Нам нужно посмотреть не только на мотивацию, но и на рациональность».
Под рациональностью стали понимать не абстрактный «здравый смысл», а вполне конкретное поведение:
как руководители планируют ресурсы и ставят задачи;
как сотрудники оценивают объём работы и свои силы;
как команда реагирует, когда задач становится больше, чем она может переварить.
Гипотеза была такой:пока рациональность не вынесена в отдельную компетенцию и не измеряется, мы продолжаем перекладывать системную проблему на «характер» и «устойчивость» конкретных людей.
Компания решила перейти от ощущения к данным.В профиль оценки сотрудников и руководителей добавили рациональность как отдельную компетенцию — наряду с делегированием, требовательностью, ориентацией на результат, стрессоустойчивостью и другими.
В диагностике участвовали:
часть топ‑команды;
руководители среднего звена из ключевых подразделений;
специалисты на ролях, где чаще всего фиксировали выгорание и досрочные увольнения.
Рациональность смотрели как:
стремление планировать и распределять ресурсы;
умение видеть пределы пропускной способности;
готовность говорить о перегрузке и менять приоритеты, а не «геройствовать» до истощения.
Важно: это была не «общая оценка личности», а чёткая работа с профилем из 46 компетенций, где рациональность занимает своё место в управленческом кластере.
Диагностика подтвердила гипотезу и дала более чёткую картину.
У части топ‑менеджеров:
высокая ориентация на результат и инициативность;
при этом рациональность — на средне‑низком уровне.
На практике это означало:инициативы запускались быстрее, чем команда успевала переработать предыдущие волны задач.Нагрузка росла, но системного обсуждения «чем мы заплатим за это решение» почти не было.
Среди руководителей среднего звена выделились два проблемных профиля:
высокая результативность + низкая рациональность → готовность «тащить всё», слабое планирование ресурсов;
неплохая рациональность + низкое делегирование → руководитель видит перегрузку, но продолжает делать всё сам.
В обоих случаях команда работала на пределе, а HR получал сигналы о выгорании.
У части специалистов:
высокая мотивация и лояльность;
сниженная рациональность — слабое планирование собственной нагрузки, склонность брать больше, чем возможно.
Именно эти сотрудники выгорали первыми.Они хотели соответствовать ожиданиям, брали дополнительные задачи, не говорили «нет», а потом просто не выдерживали.
Главный вывод: проблема не в том, что «люди не подходят», а в том, что мы не смотрели на рациональность как на критичный фактор ещё до найма и при управлении.
Для ключевых позиций прописали, какой уровень рациональности нам нужен:
для руководителей — акцент на управлении нагрузкой команды, умении расставлять приоритеты и говорить о ресурсах с топ‑менеджментом;
для специалистов — на личной организации, умении оценивать объём работы и сигнализировать о перегрузке.
Это изменило:
тексты вакансий;
сценарии интервью (добавили вопросы про работу в условиях перегрузки, планирование, ошибки и выводы);
кейсовые задания (важно было не только «что сделал», но и «как спланировал»).
Для руководителей среднего звена сделали отдельный цикл работы:
личная обратная связь по результатам оценки рациональности и связанных компетенций;
обсуждение конкретных ситуаций: где руководитель переоценивал команду, где не менял приоритеты, где тащил всё сам;
индивидуальные планы изменений: кому — про делегирование, кому — про планирование, кому — про работу с приоритетами.
Фокус был не на «переделать человека», а на «изменить управленческие привычки».
На уровне топ‑команды:
сопоставили реальную рациональность управленческого контура с количеством активных проектов;
честно признали, какие инициативы система не тянет;
часть проектов перенесли, часть объединили, часть — сознательно отложили.
Это было непростое решение, но оно впервые связало амбиции и реальные ресурсы.
Через год после запуска новой логики оценки и управленческих изменений мы увидели устойчивые сдвиги — не только в ощущениях, но и в цифрах.
Текучка на ключевых ролях снизиласьДосрочных увольнений на управленческих позициях стало заметно меньше.Новые руководители лучше справлялись с нагрузкой, реже «сгорали» на 6–12 месяце.
Перегрузка перестала быть «нормой»Руководители и специалисты чаще и раньше поднимали вопрос ресурсов.Вместо фразы «так всегда было» мы стали слышать «давайте пересмотрим приоритеты, команда достигла предела».
Запросы на «ещё людей» стали точнееВместо абстрактного «нам нужен ещё один человек» появились обоснованные запросы с анализом:что реально перегружено, что можно снять или перераспределить, а где действительно нужен дополнительный ресурс.
HR перестал лечить только симптомыВ фокусе работы HR появились не только программы поддержки и обучения, но и разговор с бизнесом про рациональность как фактор устойчивости.Мы перестали объяснять выгорание только через личные качества сотрудников и начали обсуждать, как организована работа вокруг них.
Главное — ситуация перестала выглядеть как «неуправляемый аврал».Да, пиковые периоды и стресс никуда не исчезли, но команда проходила их иначе: с лучшим планированием, более честным разговором о ресурсах и меньшим числом «надрывов».
Проблема выгорания не решается только мотивациейЕсли не работать с тем, как устроена нагрузка, любые программы поддержки будут временным облегчением.
Рациональность — критичный элемент профиля, особенно для руководителейБез её оценки вы рискуете нанимать сильных по опыту людей, которые системно ведут команды в перегрузку.
Диагностика рациональности должна быть не разовой акцией, а частью системыЕё место — в профиле компетенций, в критериях найма и в логике развития.
Решение проблемы возможноДа, это не «волшебная таблетка», но при системной работе с рациональностью бизнес действительно выходит из режима постоянного пожара в более управляемый режим роста.
Отправляя данные вы подтверждаете пользовательское соглашение